Статья Как ИИ меняет восприятие искусства

[Blackbiz Bot]

26 марта — 28 апреля 2026 года в Stella Art Foundation (Башня «Меркурий») проходит выставка художника и скульптора Дмитрия Шорина «Аналогия разделенной линии». Работы исследуют темы копирования, отражения, подлинности и самовоспроизводства — вопросы, которые сегодня активно обсуждаются в контексте AI и визуальной культуры.
Редакция BeInCrypto выяснила, как искусственный интеллект влияет на восприятие искусства. Разобраться в вопросе нам помогли художник Дмитрий Шорин, Александр Мазитов — руководитель разработки LLM в крупной IT-компании, и Рената Наконечникова — куратор и менеджер в сфере современного искусства.
BIC: В какой момент художественная среда перестала отказываться от AI и как она начала его использовать постоянно?
Дмитрий Шорин (ДШ): У меня этот момент до сих пор как будто не настал. Единственный эксперимент, который был, — это использование материалов искусственного интеллекта для получения текстов. Я сравнивал, что в интернете находит ИИ, с тем, что пишут современные авторы об искусстве. Но это все скорее в рамках развлечения. Я не отношусь к этому серьезно. Онлайн и оффлайн-жизнь у меня сильно разграничены.
Онлайн-жизнь существует без проникновения целиком в тебя — ни как в художника, ни как в личность, ни как в физиологическую оболочку. Это только часть образа, конкретный его сегмент в общем существовании в среде. И человек, мне кажется, относится к онлайну как к чему-то существующему параллельно. Именно офлайн-деятельность подразумевает полное отражение себя в действительности — отчасти из-за участия всех органов чувств, отчасти потому, что человек действует по своим правилам и опирается на гораздо большее количество практик одновременно.
BIC: Можно ли сегодня по-прежнему говорить об авторстве, если нейросети обучены на миллионах чужих изображений?
ДШ: Вопрос сложнейший, потому что сама сфера авторства до сих пор не решена — ее границы не очерчены, и неясно, где заканчивается конкретика авторства и где начинается его интерпретация. А вмешательство интерпретаций искусственного интеллекта только увеличивает количество нерешенных вопросов.
Оригинальная идея — это очень сложный, практически невозможный процесс. Либо это хорошо забытое старое, либо синтез уже существующего. И со вторым ИИ как раз справляется очень хорошо — такой винегрет часто выдается за нечто новое. Но если покопаться, можно найти отголоски давно известных вещей. Я бы, все-таки, оставил человеку истинное авторство — с его фантазией и способностью производить что-то по-настоящему новое.
Помимо этого производимого «винегрета», важно понимать, что человеческий алфавит — это то, что невозможно заменить. То, что называется почерком, то, что называется человеческой самостью. Это трудно подделать или симулировать. Творчество AI — это постоянное придумывание новых условий игры в прятки, но суть самой игры от этого не меняется.
Александр Мазитов (AM): Хочу сказать, что безусловно можно, так как различными формами интерпретации и экстраполяции занимались артисты и художники все время. Я считаю, что жизненный путь автора, его мысли и чувства являются тем отличительным звеном и самой интересной частью познания художника, то есть это задает призму взгляда. В то же время ИИ искусство может иметь какую-то мысль, но человеческого сочувствия или заинтересованности не вызывает.
Рената Наконечникова (РН): Истинное производство идей возможно из хаоса и случайности. И со стороны математического подхода, мне кажется, пока расчетные алгоритмы не умеют работать с реальным множеством случайных чисел, они будут навсегда ограничены в своем творчестве.
Дмитрий и Александр также правы в отношении биографического аспекта художника — им пока нельзя пренебрегать. Переживание человеческого опыта и его драматичность всегда вызывают сильную реакцию у зрителя. Но, к сожалению, сам феномен уникальности биографии постепенно становится менее значимым — просто потому, что по-настоящему уникальных жизненных контекстов будто становится все меньше из-за фиксирования.
Сегодня художник может взять одну тему и бесконечно раскрывать ее с разных сторон. Мы все помним тексты об искусстве, которые начинаются со слов «автор исследовал», а не «автор почувствовал» или «автор пережил». И когда мы говорим об искусстве как об исследовании, создается ощущение, что именно этот аспект авторства нейросеть способна заменить. Но это лишь одна опция, одна плоскость — и по сути она все еще слишком похожа на процесс загугливания. Если же процессы, производимые исследователем, и проникновение ИИ в чувственную сферу трансформируются во что-то иное, тогда наблюдать за этим станет по-настоящему интересно.
BIC: Были ли случаи, когда AI предлагал решения, которые казались вам сильнее ваших собственных — и как вы с этим справлялись?
ДШ: На первый взгляд может показаться, что результат очень хорош. Но это скорее эффект — вау-эффект от того, что долгая кропотливая работа совершается за секунды. Это также реакция удивления на только что сделанное открытие. Однако при ближайшем рассмотрении понимаешь, что это вторично и поверхностно.
АМ: Я считаю, что бессмысленно отказываться от полезных благ и фичей, привнесенных ИИ-системами. В своей работе я регулярно обращаюсь за подсказками к ИИ, на что получаю иногда переусложненное решение, иногда не совсем корректное, а иногда абсолютно шикарное и лаконичное. Думаю, что рецепт в том, что AI сможет существенно ускорить и усилить каждого профессионала, когда тот понимает образ правильного ответа.
BIC: Меняет ли AI само представление о художественном навыке — когда важнее становится не «уметь рисовать», а «уметь формулировать запрос»?
ДШ: Для каких-то глобальных целей — возможно, с развитием базы ИИ, которая постоянно растет за счет собственного накопленного и обработанного материала, — это может быть оправдано. Наверное, с этим тоже нужно уметь работать. Если рассматривать ИИ как инструмент, то по идее человек должен уметь справляться с ним как можно лучше. Как и в любом мастерстве, использование инструмента предполагает определенный уровень навыка. И, вероятно, человеку придется совершенствоваться в умении обращаться с ним.
РН: Этот вопрос в принципе очень хорошо встраивается в логику развития современного искусства. Самый важный, самый «художественный» навык — умение рисовать — регулярно отходит на второй план. И так же регулярно он возвращается на первый. Сколько раз говорили о смерти живописи, столько раз ее и воскрешали — это, пожалуй, самая естественная рекурсия в художественном процессе. Чем активнее выносишь масляные краски за дверь, тем быстрее они влетают обратно через окно. Поскольку AI становится еще одним медиумом, все выглядит вполне логично: кто-то из художников выберет своим инструментом умение формулировать запрос, а кто-то продолжит ходить с кнопочным телефоном и писать только с натуры, на пленэре.
BIC: Как, по-вашему, AI влияет на скорость производства образов — и не приводит ли это к инфляции визуальной ценности?
ДШ: Инфляция визуальной ценности существует уже сейчас. Она всегда присутствовала, просто сегодня об этом стали чаще задумываться. Инфляция визуальности на любом этапе развития человеческой культуры — это один из показателей движения цивилизации. Как только эстетика начинает активно использоваться, она неизбежно тут же обесценивается. И почти всегда новое рождается из пресыщенности: одна тема полностью обрабатывается, закрывается — и возникает необходимость двигаться от нее в сторону, бежать дальше.
Все медийные образы, весь этот медийный шум — по сути уже отработанный материал. Но именно его можно использовать, подстраивая под свою тему, идею, эстетику и авторский опыт, чтобы создавать новое. И так будет продолжаться всегда. Обязательно найдется кто-то, кто встанет на уже использованные образы, как на ступень из стопки старых книг, — чтобы подняться выше и создать что-то свое.
РН: Искусство, как и наука, — это огромное количество исследований и разборов разных тем. Какие-то из них получают признание, награды, меняют мир, а какие-то проходят почти незаметно. В науке ускорение исследовательских процессов само по себе считается важным достижением. Например, открытие гена флуоресценции, которое позволило быстрее находить экспрессию нужного белка, — это прорыв именно за счет ускорения и упрощения поисков других исследователей.
Применить эту логику к искусству не так сложно. Появился новый способ быстрее находить визуально значимые ходы — и это тоже достижение. Его можно и нужно использовать как инструмент.
BIC: Замечаете ли вы, что зритель реагирует иначе, когда знает о присутствии AI в работе — больше интереса или больше недоверия?
AM: Отвечу термином, который устоялся в последние годы, — AI slop. Думаю, определение из Википедии довольно точно отражает мое отношение к этому явлению:
AI slop (или просто slop) — это цифровой контент, созданный с помощью генеративного искусственного интеллекта, который отличается низким уровнем усилий, качества или смысла и производится в больших объемах как кликбейт — для получения преимущества в экономике внимания или заработка.
Из-за массового и часто бездумного применения LLM у аудитории постепенно вырабатывается защитная реакция — как только человек замечает AI-след, он начинает заранее ожидать вторичность, поверхностность и отсутствие авторской позиции. Из-за потока однотипного контента размывается ощущение уникальности и в результате возникает предрассудок — даже качественная работа может быть отвергнута просто потому, что зритель уже ожидает AI slop и перестал доверять формату. Поэтому сегодня ценность состоит в том, есть ли за результатом вкус, мысль и человеческий выбор.
ДШ: Непонятно. Лично я этого пока не замечал, но очень хочу понаблюдать. На предстоящей выставке в Москве в марте мы будем следить за реакцией зрителей. С помощью экспериментов, сопоставляя элементы, созданные с помощью ИИ и без него, мы будем собирать этот опыт.
BIC: Если представить, что через несколько лет AI сможет полностью имитировать ваш художественный язык — вы воспримете это как признание, угрозу или новую форму сотрудничества?
РН: Качество имитации не равно созиданию. Но как инструмент или метод — если художник этого хочет — почему бы и нет. Есть художники, которые используют технологии как способ построения реальности: сочетая живопись с рисованием джойстиком, создавая LLM в виде себя для выставок. Это именно метод, и его ценность напрямую зависит от художника и его интерпретации возможностей ИИ — можно генерировать идею или лишь топтаться вокруг нее. Именно эта личная, совместная работа художника с ИИ имеет гораздо больше веса, чем однообразное воспроизведение алгоритмических вольностей.
ДШ: На сегодняшний момент я сталкиваюсь с тем, что мои работы подделывают. Пытаются повторить мой стиль и почерк. Если кто-то делает очень похоже, то мне это льстит. Как это будет происходить, когда это будет делать искусственный интеллект, мне по крайней мере, любопытно.
AM: Полагаю, что не нужно представлять, а эта реальность уже здесь. Я считаю, что минуя некоторую череду эксцессов, ситуация сбалансируется примерно там же, откуда сейчас все стартует, только людям понадобится быть более избирательными в том, на что они тратят свое время и обращают внимание, что потенциально повлечет за собой даже большее развитие зрителя. А художники продолжат создавать новые смыслы и формы, и наверно можно будет перестать беспокоиться о том, что твой стиль и художественный язык могут скопировать, потому что это станет чем-то обыденным. Интересный вопрос в том, как защитить свою интеллектуальную собственность, то есть как доказать оригинальность. Здесь блокчейн должен помочь.
Хотите получить доступ к экспертным инсайдам? Подписывайтесь на наш телеграм-канал, получайте доступ торговым сигналам и новостям рынка, общайтесь с нашим аналитиком. Будьте на шаг впереди рынка каждый день!
The post Как ИИ меняет восприятие искусства appeared first on BeInCrypto.

Продолжить чтение...